Встретил эту исторрию в новостной ленте ВК. Очень душевная история...
«Пап, с собакой посидишь пару недель? Мы всей семьёй в Турцию собрались, нашу Бульку оставить не с кем. Не брать же её с собой...
Василий на несколько секунд задумался, дочка на другом конце телефонного провода терпеливо ждала. Она понимала, что пенсионеру отцу с собакой одному — а его супруга умерла уже как год — будет тяжеловато, но деваться было некуда.
— Ну, ладно… Привози… — скрепя сердце, пропыхтел Василий. — Но только ты же знаешь, я этих домашних собачонок не очень… Глупые они… И у меня ничего для неё нет, ни еды, ничего...
— Ой, пап, я всё привезу! А в нашу Булю, я уверена, ты влюбишься...
Уже на следующий день дочь привезла это маленькое странное пятикилограммовое существо породы Пти-брабансон, которое прямо с порога бросилась Василию в объятия, тут же всего его облизала, и изо-всех сил виляя хвостиком, стала намекать, что с ней будет очень весело.
Василий растерялся от такой ласки, и не знал, как на неё отвечать.
— Видишь, пап, какая она классная. — Дочка выгружала из сумки собачьи вещи — упаковку еды, одежду, пелёнки и даже миски. — Значит так, кормить два раза, утром и вечером, — начала давать наставления дочь, — гулять тоже утром и перед сном. Днём тоже можно. А если что — пелёнка в коридоре пусть будет расстелена, на всякий случай, вдруг ты проспишь.
— Ну, вот ещё. Я в пять уже на ногах.
— Значит, вы поладите! — Дочка поцеловала папу, и направилась к порогу.
— Погоди, — опомнился отец. — А по Даше она скучать не будет. Ты же говорила, что они с ней не разлей вода.
— Ой, пап, — дочка, как всегда, очень торопилась, — всё будет нормально.
Дочка ушла, и у Василия началась совсем другая жизнь, полная странных, непривычных забот.
В первый же день собачка неловко спрыгнула с высокого дивана и долго скулила. Василий сгрёб её в охапку и потащил в ветклинику. Там ему сказали, что собачкой всё хорошо, и надавали кучу полезных советов. Василий стал сам готовить для собачки «нормальную» еду, нашёл собачью площадку, где можно заниматься дрессировкой. Но самое приятное оказалось — гулять с собакой в парке. На такую чудную пару все тут же обращали внимания, заводили знакомство, и домой оба — Булька и Василий возвращались весёлыми и жизнерадостными. Когда собачка уставала, Василий брал её на руки, прижимал к груди, и частый стук её сердечка будил в его огрубевшем сердце забытое чувство нежности.
В общем, с Булькой ему было очень хорошо. Он чувствовал, как в нём просыпается сумасшедшая любовь к этому маленькому комочку счастья. Но счастье его в одночасье закончилось, в тот самый миг, когда дочка, зять и Дашенька, отдохнувшие, появились на пороге его квартиры. Булька бросилась в объятья внучки, а через полчаса его дом опять опустел.
Правда, в тот миг, когда гости уходили, Булька вдруг стала отчаянно вырываться из объятий внучки, но усилия её оказались тщетными.
В тот вечер Василий плакал. Так он плакал только когда хоронил жену. Но, усилием воли, он взял себя в руки, успокоился, и стал укладываться ко сну.
Вдруг раздался телефонный звонок.
— Пап, у тебя всё в порядке? Ничего не болит?
— У меня всё хорошо… — голос Василия был непривычно глух.
— Я чего звоню-то… Булька как будто с ума сошла… Стоит у двери и плачет… Вот я и подумала, вдруг что с тобой...
— Не рви мне сердце… — простонал Василий, отключил телефон и опять заплакал...
Засыпал он с трудом. А в пять утра автоматически проснулся, и ему, почему-то, не захотелось вставать с постели. Он, вообще, пожалел, что наступило утро… Что он вчера не умер...
Кто-то открывал ключом его входную дверь. Наверное, дочка — только у неё от квартиры Василия был свой ключ. Ему стало неприятно — он никого не хотел сейчас видеть.
Но вдруг послышался быстрый, звонкий, радостный топот маленьких собачьих ножек. Непонятно откуда взявшаяся Булька с визгом взлетела на кровать, и лихорадочно, с тонким скулением, стала облизывать ему лицо.
— Пап… — в комнату вошла дочь и сразу же заплакала — или от сцены, которую она сейчас увидела, а может и от любви к своему отцу. — Мы подумали, и решили… — дочка утирала слёзы рукавом, как будто ей было лет пять, — оставим мы Бульку тебе. Она ведь так всю ночь и не уснула. И нам спать не дала. Всё рвалась из дома. К тебе...
— А как же внучка? — Василий, прижимал к себе этот тёплый комочек и никак не мог поверить счастью. — Это же её собачка...
— Так это же Дашка и решила. Она вся изревелась, глядя, как Булька убивается… Мы ей другую собачку заведём...
А Булька всё облизывала Василия, и тоже никак не могла поверить в своё собачье счастье...»
